... И в конце концов, мистер Бентли - быть может,
из опасения потерять более выгодное покровительство мистера Брентшо -
категорически отказался допускать Гилсона к игре, со всей прямотой и
решительностью дав ему понять, что привилегия проигрывать деньги в "этом
учреждении" является благом, зависящим от, логически вытекающим из и
основывающимся на общепризнанной коммерческой честности и безупречной
общественной репутации.
Тут Маммон-хиллу и показалось своевременным вмешаться в судьбу
личности, которую его наиболее уважаемый гражданин почел своим долгом
заклеймить ценой немалого личного убытка. В частности, выходцы из
Нью-Джерузалема понемногу утеряли прежнюю терпимость, порожденную
юмористическим отношением к промаху, который они совершили, изгнав
нежелательного соседа оттуда, откуда вскоре сами уехали, туда, куда вскоре
сами переселились. В конце концов, Маммон-хилл пришел к единодушному мнению.
Лишних слов не было сказано, но мысль о том, что Гилсон должен быть повешен,
носилась в воздухе. Однако в этот столь критический для него момент он стал
являть признаки некоторой перемены в образе жизни, если не мыслей. Возможно,
причина была в том, что, лишившись доступа в "учреждение" Джо Бентли, он
несколько утратил интерес к золотому песку. Так или иначе, желобов никто
больше не тревожил. Но избыточная энергия подобной натуры нелегко поддается
обузданию, и Гилсон, пусть лишь в силу привычки, все еще держался
извилистого пути, по которому прежде следовал к выгоде мистера Бентли...
|
