«Анатэма»

Загрузить книгу на мобильный телефон.

Беспокойный в
движениях, он тщетно пытается скрыть вечно пожирающую его тревогу и
торопливость, лишенную цели. И, соревнуя бессильно-гордой неподвижности
Некоего, ограждающего входы, он затихает на мгновение в позе гордого
величия, но уже в следующую минуту, в мучительной погоне за вечно
ускользающим, он мечется в безмолвных корчах, как червь под пятою. И в
вопросах своих он быстр и яростен, как вихрь, черпающий силу и ярость в
круговращении своем; но, увлекая малые предметы, он распадается бессильно
перед лицом молчания.

Анатэма. Ты все еще здесь на страже? А я думал, что ты ушел,- ведь и у
цепной собаки есть минуты, когда она отдыхает или спит, хотя бы конурою
служил ей целый мир, а господином - вечность! И разве боится воров
вечность? Но не гневайся; как добрый друг пришел я к тебе и молю покорно:
открой на мгновение тяжелые врата и дай заглянуть мне в вечность. Ты не
смеешь? Но, быть может, разошлись от старости могучие врата, и в узенькую
щель, никого не тревожа, сможет заглянуть несчастный, честный Анатэма -
укажи ее знаком. Тихонько, на брюхе, я подползу, взгляну - и уползу
обратно, и он не будет знать. А я буду знать и стану богом, стану богом,
стану богом! Так давно уже мне хочется стать богом - и разве плохой бы я
был бог? Смотри. (Становится в надменную позу, но тотчас же хохочет. Затем
спокойно, поджав ноги. усаживается на плоском камне и бросает игральные
кости. Бормочет как бы про себя, но настолько громко, чтобы его слышал
Некто, ограждающий входы.) Не хочешь - не надо - драться я не стану. Разве
я за этим пришел сюда? Просто я гулял по миру и совершенно случайно забрел
сюда,- мне нечего делать, и я гуляю. А вот теперь я сыграю в кости,- мне
нечего делать, и я сыграю в кости. Будь бы не так важен он, я пригласил бы
и его,- но он слишком горд, слишком горд и не понимает удовольствия игры.
Шесть, восемь, двадцать - верно. У дьявола всегда верно, даже когда он
играет честно... Давид Лейзер... Давид Лейзер... (Обращаясь к Некоему,
ограждающему входы, развязно.) Ты не знаешь ли Давида Лейзера? Вероятно,
нет. Это старый, больной и глупый еврей, которого никто не знает, и даже
твой господин забыл о нем. Так говорит Давид Лейзер, и я не могу ему не
верить: он глупый, но честный человек. Это его я выиграл сейчас в кости -ты
видел: шесть, восемь, двадцать. Однажды на берегу моря я встретил Давида
Лейзера, когда он допрашивал волны, о чем жалуются они; и он мне
понравился. Глупый, но честный человек, и если его хорошенько просмолить и
зажечь, то выйдет недурной факел для моего праздника. (Болтая с притворной
развязностью, тихонько перебирается на ближайший к Некоему камень.) Никто
не знает Давида Лейзера, а я сделаю его славным, я сделаю его
могущественным и великим - очень возможно, что даже бессмертным я сделаю
его.