- Ага. - Вчера был здесь, сегодня ждем его. Так точно, от него. Что с вами? - Ничего. - Ей-богу, сердце не на месте...
Se ocuparian de el, como siempre. Y cual si temiera ser llamado, perdiendo en un instante el bienestar de la soledad, abandono el patio, saliendo a la calle...
Чтo былo бы здecь, ecли бы в пoлoвoдьe Дoнeц нe yнocил cвoим тeчeниeм вceгo этoгo "зoлoтa" вмecтe c oбвaлившимиcя бepeгaми кpyчи! Пocpeдинe пycтoши был вpыт кpeпкий cтoлб...
Курсистка. Молоденькая, такая молоденькая - совсем еще девочка. Нос тонкий, красивый, но по-детски еще незаконченный: не то он прямой, не то с горбинкой, не то просто вздернутый; и такие же незаконченные, пухлые губы, от которых как будто пахнет шоколадными конфетами и красной карамелью. И так щедры, так пышны тонкие волосы, густой и ласковой волной окутавшие голову, что при взгляде на них приходят мысли обо всем самом хорошем и светлом, что есть на земле: о золотом утре на голубом море, о весенних жаворонках, о ландышах и пахучей разросшейся сирени. Безоблачное небо и сирень, огромные, бесконечные кусты сирени и жаворонки над ними. Или вот еще вспоминается что. Когда в майский полдень проходишь под цветущими яблонями, то с них падают бело-розовые лепестки и нежно ложатся на плечо, на шляпу, на черный рукав - бело-розовые, нежные лепестки. И глаза у нее были молодые, яркие, наивно-бесстрастные,- и, только приглядевшись, можно было заметить на лице легкие тени усталости, недоедания, бессонных поздних вечеров за разговорами в накуренных тесных комнатках, под иссушающим огнем ламп. Быть может, и слезы бывали на этих щеках - какие-то особенные, не детские, ядовитые слезы, и сдержанной тревожностью дышали движения: лицо было весело и чуть-чуть улыбалось, а нога в маленькой, забрызганной грязью калоше нетерпеливо притоптывала - как будто торопила медленную конку и гнала ее вперед, быстрее, быстрее. Все это успел рассмотреть наблюдательный Митрофан Васильевич Крылов, пока прошла полстанции тягучая конка. Он также стоял на площадке, против девушки, и от нечего делать рассматривал ее, слегка брезгливо и враждебно, как очень простую и знакомую алгебраическую формулу, которая выведена мелом на черной доске и настойчиво лезет в глаза. Вначале ему стало весело, как и всякому, кто взглядывал на девушку, но ненадолго: были причины, убивавшие всякое веселье. Возвращался он из своей гимназии, после пятого урока, был утомлен и очень голоден, а вагон был набит битком, и негде было присесть и почитать газету. И погода была скверная, ноябрьская, и город был надоевший, скверный, и дешевая жизнь - как коночный билет с надорванным углом. От дома до гимназии и обратно: все дни можно сосчитать по билетам, а сама жизнь похожа на клубок, из которого грязные пальцы вытягивают бумажную ленту и отрывают по билету - по дню. И уже скоро девушка опротивела ему, и он с радостью перестал бы на нее смотреть, но некуда было девать глаза. "Недавно из провинции,- сурово отмечал он.- И какого они черта лезут сюда, я бы вот с радостью удрал в Чухлому, к дьяволу на рога. И тоже, конечно, всякие разговоры, убеждения, а тесемки на юбке подшить не может. До того ли! Обидно, главное, что такая хорошенькая".
... Алексей образовал искусство ратное и политическими
сношениями несколько приготовил россиян к важной перемене; но до
благотворного царствования Петра пауки были только делом, а не системою.
Итак, подивимся ли, что хладный климат России произвел немногие цветы
словесности! Пожары, войны и время истребили остальное. Небрежение русских
о всем отечественном немало тому способствовало.
В летописях, до нас дошедших, первое место занимает Несторова. Они
писаны хронически, слогом простым, ие кудрявым, но более или менее
ознаменованным славянизмом. В летописях Псковской и Новогородской
встречаются места трогательные, исполненные рассуждений справедливых, а не
одни случаи. В Несторовой видны искренность и здравомыслие. "Русская
правда" - слепок с судебных законов скандинавских - и еще немногие грамоты
и завещания княжеские писаны языком грубым, но кратким и сильным. Народные
песни изменены преданием и едва ли древнее трехсот лет. Русский поет за
трудом и на досуге, в печали и в радости, и многие песни его отличаются
свежестию чувств, сердечною теплотою, нежностью оборотов; но беды отечества
и туманное его небо проливают на них какое-то уныние, и вообще в них редко
встречаются пылкие страсти и обилие мыслей. Возвышенные песнопения старины
русской исчезли, как звук разбитой лиры; одно имя соловья Бояна отгрянуло в
потомстве, но его творения канули в бездну веков, и от всей поэзии древпей
сохранилась для нас только одна поэма о походе Игоря, князя Северского, на
половцев. Там находим мы незаимствованные красоты, иную природу, отменный
круг действия. Безыменный певец вдохнул русскую боевую душу в язык юный, но
и самою странностию привлекательный; он украсил его цветами мечты, вымыслом
народной мифологии, разительными сравнениями и чувствами глубокими.
Непреклонный, славолюбивый дух народа дышит в каждой строке. Драгоценная
поэма сия, принадлежащая к XII веку, писана мерного прозою и языком,
вероятно, южнорусским...
