Скрестить, упереть в бока, опустить; уцепиться пальцами за краешек сиденья, положить руки на бедра, или закинуть их за голову, или сплести пальцы на животе..
Дела, совершаемые по распоряжениям королей и императоров, — не только прошедшего, как Варфоломеевская ночь, избиения за веру, ужасные усмирения крестьянских бунтов, ве..
И теперь, вновь найдя в себе эти счастливые мысли, старик мечтательно и добродушно улыбался бритым, морщинистым, начинавшим западать ртом...
И снова он набросился на несопротивлявшееся тело, целуя, плача, чувствуя перед собой какую-то бездну, темную, страшную, притягивающую. Немовецкого не было, Немовецкий оставался где-то позади, а тот, что был теперь, с страстной жестокостью мял горячее податливое тело и говорил, улыбаясь хитрой усмешкой безумного: - Отзовись! Или ты не хочешь? Я люблю тебя, люблю тебя. С той же хитрой усмешкой он приблизил расширившиеся глаза к самому лицу Зиночки и шептал: - Я люблю тебя. Ты не хочешь говорить, но ты улыбаешься, я это вижу. Я люблю тебя, люблю, люблю. Он крепче прижал к себе мягкое, безвольное тело, своей безжизненной податливостью будившее дикую страсть, ломал руки и беззвучно шептал, сохранив от человека одну способность лгать: - Я люблю тебя. Мы никому не скажем, и никто не узнает. И я женюсь на тебе, завтра, когда хочешь. Я люблю тебя. Я поцелую тебя, и ты мне ответишь - хорошо? Зиночка... И с силой он прижался к ее губам, чувствуя, как зубы вдавливаются в тело, и в боли и крепости поцелуя теряя последние проблески мысли. Ему показалось, что губы девушки дрогнули. На один миг сверкающий огненный ужас озарил его мысли, открыв перед ним черную бездну. И черная бездна поглотила его.
КОММЕНТАРИЙ
Впервые - в газете "Курьер", 1902, 10 января, Љ 10. Авторская дата: "Январь 1902 г.", по-видимому, имеет в виду окончательную редакцию этого рассказа, написанного еще в 1901 году. Писатель Е. Янтарев, вспоминая о начале своего знакомства с Андреевым, рассказывал, что Андреев однажды выразил желание побывать на одной из "суббот" в студенческой квартире. Участниками вечеров были начинающий тогда писатель Г. И. Чулков, приват-доцент А. С. Ященко, автор книги "Студенты в Москве" П. К. Иванов и др. Андреев заболел и за два дня до "субботы" прислал для прочтения рукопись "Бездны". Дней через десять Е. Янтарев посетил Андреева на его квартире. Собралось человек двадцать - начинающие авторы, сотрудники "Курьера", студенты. Начался обмен мнениями по поводу рассказа "Бездна". "Л. Н. отстаивал правдоподобие и реальность сюжета, придавал ему универсальный смысл и прямо заявлял, что, по его мнению, всякий человек, поставленный в те же условия, что и Немовецкий, независимо от степени его культурности и классового положения, сделал бы то же: упал бы в "бездну" ("Голос", 1908, 14 апреля, Љ 8). В тот же вечер, по свидетельству Е. Янтарева, у Л. Андреева говорили о "последнем" его фельетоне по поводу постановки "Трех сестер" в Московском Художественном театре (Линч Джемс. Москва. Мелочи жизни. "Курьер", 1901, 21 октября). Это уточняет дату дискуссии о "Бездне" у Андреева и дату написания рассказа.
... В
подразделении генерала Клаверинга особенно сильно чувствовались простота и
отсутствие пышности, свойственные армии южан вообще.
На большом гвозде, вбитом в столб, у входа, висела портупея с саблей,
пистолет в кобуре и почему-то охотничий нож, казавшийся совершенно здесь
неуместным. Обычно генерал считал своим долгом пояснять, что это сувенир -
память о мирных днях, когда он был еще штатским.
Ночь была бурная. Дождь лил как из ведра, каскадами обрушиваясь на
палатки, глухой стук капель по брезенту напоминал, как всегда, барабанную
дробь.
Каждый раз, когда новый порыв ветра сотрясал палатку, непрочное
сооружение шаталось и вздрагивало, а веревки, прикреплявшие ее к колышкам,
натягивались и грозили лопнуть.
Генерал кончил писать, сложил листок пополам и обратился к конвоиру,
который привел пленного.
- Вот, Тассман, возьми отнеси это генерал-адъютанту. А затем
возвращайся.
- А пленный как, господин генерал?- спросил солдат, отдавая честь, и
вопросительно посмотрел на несчастного шпиона.
- Исполняй приказание,- коротко бросил генерал.
Солдат взял записку и, согнувшись, вышел из палатки. Генерал Клаверинг
повернул красивое лицо к шпиону, беззлобно посмотрел ему прямо в глаза и
сказал:
- Плохая ночь, приятель.
- Для меня да.
- Вы не догадываетесь, что в этой записке?
- По всей вероятности, что-то важное, хотя, возможно, это говорит во
мне тщеславие,- думаю, что содержание ее посвящается мне.
- Да, я распорядился, чтобы издали приказ о вашей казни, он будет
зачитан перед войсками утром. Кроме того, дал кое-какие указания начальнику
военной полиции относительно того, как обставить эту церемонию.
- Надеюсь, генерал, что все будет хорошо продумано, поскольку я думаю
сам посетить этот спектакль...
