Посмотрел я: действительно, тут были только пассы моей матери и двух наших знакомых, ехавших с нами, - у меня мороз пробежал по коже. - Меня без вида не пропустили бы в Таурогене...
Женщина в белом подтверждает эти сведения с улыбкой человека, которому известно все. Можно подумать, она знает мельчайшие подробности моей жизни. Я несколько раздраженно говорю ей об этом...
- "Современная психиатрия", 1915, Љ5, с. 223-250; Д-р Янишевский А. Е. Герой рассказа Леонида Андреева "Мысль" с точки зрения врача-психиатра. Казань, 1913 (приложение к журналу "Неврологический вестник", 1903, ч. XI, вып. 2); Д-р мед. Шайкевич М. О. Психопатология и литература. СПб., 1910. В 1913 г. Андреев завершил работу над трагедией "Мысль" ("Доктор Керженцев"), в которой использовал сюжет рассказа "Мысль".
...плакал над "Хижиной дяди Тома". - Роман американской писательницы Гарриет Бичер-Стоу - поборницы освобождения от рабства американских негров.
...она удавилась в маленьком сарайчике... - См. рассказ Андреева "Мебель" (1902), впервые опубликованный в кн.: Встречи с прошлым. Вып. I, изд. 2. М., Советская Россия, 1983.
...после Ласкера. - Речь идет о немецком шахматисте Эмануэле Ласкере (1868-1941) - в 1894-1921 гг. чемпионе мира.
Так, раненный насмерть, я в цирке играл... - Из стихотворения Генриха Гейне "Довольно! Пора мне забыть этот вздор!" в переводе А. К. Толстого. Перевод цитируется неточно.
...назвать сумасшедшим Нансена. - Нансен Фритьоф (1861-1930) - знаменитый норвежский путешественник, исследователь Арктики. Портрет Нансена, выполненный Андреевым, Горький с другими картинами подарил Нижегородскому художественному музею (см. "Нижегородский листок", 1910, Љ 88, 1 апреля). В настоящее время местонахождение этого портрета неизвестно.
...Как средневековый барон... - Теме раздвоения личности посвящена пьеса Андреева "Черные маски" (1908). См. наст. изд., т. 3.
... - Уж мне, право, эти петербургские журналы!.. Как придет почта, так дня два к нему и приступу нет. Смотри, уж самовар скоро выкипит; чай настоялся, как пиво доброе, а ты и не принимался еще пить! - Тотчас, Гавриловна! - вымолвил Анисим Аникеевич, не сводя глаз с книжки и подавая ей серебряный стакан. - Пашенька, - продолжал он, - сочкни-ка со свечки. Молодая девушка поспешила исполнить его приказание. "Верно что-нибудь интересное, батюшка!" - сказала она. - Да такое интересное, - отвечал с жаром Анисим Аникеевич, положив на диван раскрытую книгу, а на нее серебряную табакерку с чернью, - такое интересное, что я отроду не слыхивал, да и во сне мне не грезилось! - Ах, мои матушки! - вскричала Степанида Гавриловна, - уж не опять ли было наводнение в Питере? - Не наводнение, матушка, а наваждение, если это, прости господи, не враки! Дело идет о каком-то магнетизме. Слыхала ли ты про него, когда была в Петербурге, Пашенька? Пашенька вздрогнула, как будто вспомнила о чем-то страшном и отвратительном. "Слыхала, батюшка!" - сказала она вполголоса. - Рассказывай, что такое? - вскричал Анисим Аникеевич и опять поставил на стол серебряный стакан, поднесенный уже к губам. - Года четыре тому назад, - начала рассказывать Пашенька, - когда только что взяли меня из пансиона, я часто бывала в доме графини N***. У них была горничная девушка, которая вдруг впала в странную и необыкновенную болезнь. Звали ее Катериной. Катерина, сначала редко, потом чаще, наконец раза два или три в день получала припадки, во время которых она плакала, смеялась, говорила, бог знает что, чего после сама никак не помнила! Припадки эти оканчивались обыкновенно конвульсиями... - А что это такое, конвульсии? - спросила Степанида Гавриловна. - Конвульсии, - отвечал Анисим Аникеевич с приметным нетерпением, - не что иное, как кривлянья, - вот как ты кривляешься, когда страдаешь животом... - Конвульсии не то, что кривлянье, - подхватила Паша, вступясь за мать, - это род судорог...
