Мне нужно узнать еще так много!" И вот уже Джонатан снова один в море - голодный, радостный, пытливый. Он изучал скорос..
Молодой человек читает, темноволосая лыжница (она назвалась Стеллой) обменивается банальностями с рыжей дамой. - Я лично предпочитаю Локарно, а не Лугано...
Он проносился мимо мартышек, которые заговаривали с ним на своем быстром языке, и он отвечал им теми же быстрыми звуками, говоря, что спешит и не может задержаться. В любое другое время..
Не убивайте женщины, пока мольбами, пыткой и огнем вы не вырвете из души се правды! Так думал я и ходил наискосок клетки, от угла к углу!
VI
Темно и страшно там, куда она унесла правду и ложь - и я пойду туда. У самого престола сатаны я настигну ее, и упаду на колени, и заплачу, и скажу: - Открой мне правду! Но, боже! Ведь это ложь. Там тьма, там пустота веков и бесконечности, и там нет ее и нет ее нигде. Но ложь осталась. Она бессмертна. Я чувствую ее в каждом атоме воздуха, и, когда я дышу, она с шипением входит в мою грудь и рвет ее, рвет! О, какое безумие быть человеком и искать правды! Какая боль! - Спасите меня! Спасите!
14 февраля 1900 г.
Комментарии
Впервые - в газете "Курьер", 1901, 20 февраля, Љ 50. Современная критика разных направлений отнеслась к рассказу "Ложь" неодобрительно. "Это,- писал Н. К. Михайловский,- что-то вроде монолога душевно больного, в котором беспорядочным вихрем носятся фантастические образы, переплетаясь с реальною действительностью. (...) Но подлинного сумасшествия в "Лжи" так же мало, как и в "Записках сумасшедшего" (Н. В. Гоголя). (...) Я не знаю, что может значить эта "Ложь", кроме настроения отчаяния, вызванного невозможностью добиться правды" (Михайловский, с. 122). Впоследствии Н. К. Михайловский подарил Андрееву экземпляр своих сочинений с надписью: "Л. Андрееву от любящего, несмотря на "Ложь" и "Стену", автора" (цит. по кн.: Львов-Рогачевский В. Л. Две правды. Книга о Леониде Андрееве. СПб., кн-во "Прометей", 1914, с. 47). М. Чуносов <И. И. Ясинский> в рецензии на книгу "Рассказов" Андреева, напечатанной в издававшемся И. Ясинским журнале "Ежемесячные сочинения" (1901, Љ 12), в целом положительно оценивая творчество Андреева, осудил "Ложь" за "романтическую присочиненность". В. Шулятиков, отметив, что Андреева привлекают "драмы" одиноких душ", слишком замкнувшихся в своем одиночестве, чувствующих трепет ужаса перед непонятными, странными, таинственными явлениями жизни, называл автора "Лжи" психологом "во вкусе Эдгара По" (Курьер, 1901, Љ 278, 8 октября). Критик "Русского слова" (1901, 22 октября, Љ 291) утверждает, что "Андреев по преимуществу реалист", но испытал "веяния времени" и что рассказы его, примыкающие к символистическому направлению, "отличаются всего более невыдержанностью. Вы чувствуете в них искусственность, натянутость. Автор вдается здесь в мелодраматизм, придает мистическую окраску своим картинам, впадает в утрировку и сантиментальность". Анонимный рецензент "Русских ведомостей" (1901, 15 октября, Љ 285) обращает внимание на стилистическую близость рассказа "Ложь" рассказу Эдгара По "Молчание" <"Тишина"> и подчеркивает: "Собственное сильное чувство автора придает оригинальность тому, что в названных рассказах не представляется самостоятельным". Безоговорочно осудил "Ложь" Л. Н. Толстой, оценив этот рассказ "нулем" и приписав на полях книги: "Начало ложного рода" (Библиотека Л. Н. Толстого, с. 38).
... В отношении Шуйского и Годунова Федор играет роль древней греческой судьбы, толкающей своих героев все вперед к неизбежной катастрофе, с тою разницей, что Федор не отвлеченная идея, но живое лицо, имеющее само свою судьбу, которая истекает из его характера и действий. Таким образом, трагедия является как бы сплетенною из двух отдельных драм, из коих одна имеет предметом фактическую борьбу Шуйского с Годуновым, другая моральную борьбу Федора с окружающим его миром и с самим собою. Если представить себе всю трагедию в форме треугольника, то основанием его будет состязание двух партий, а вершиною весь душевный микрокосм Федора, с которым события борьбы связаны как линии, идущие от основания треугольника к его вершине или наоборот. Из этого естественно выходит, что одна сторона трагедии выдержана более в духе романской школы, а другая более в духе германской*. ______________ * Особенность романской школы состоит в преимущественной отделке интриги, тогда как германская преимущественно занимается анализом и развитием характеров. Название свое получили они от предпочтения двух западных народностей, каждой одному из двух направлений, которые лежат в самом существе драмы и исключают обыкновенно одно другое. Прошу прощения у поборников русских начал искусства, но, кроме этих двух направлений, я не знаю другого, равно как в противоположность часто упоминаемой европейской драмы не знаю драмы ни азиятской, ни африканской. Отвергать же в русском драматическом искусстве европейскую технику - все равно, что отвергать в русской живописи европейскую перспективу. (Примеч. А.К.Толстого.)
КОЛОРИТ ТРАГЕДИИ
Царь Иван умер. Гроза, свирепствовавшая над русской землей, утихла; небо прояснилось, вся природа оживает...