...
- А впрочем, благодарю создателя, что не попал на место, - заговорил
Поярков после короткого молчания, - а то не сподобил бы господь столько
святыни видеть и недостойными устами своими к ней прикасаться, не привел бы
узнать матушку Русь православную, как живется, как думается народу. Был я,
ваше высокородие, в Киеве и у Почаевской Богородицы, в Воронеже и в
Соловках, у Кирилла Белозерского, у Симеона Верхотурского, вкруг Москвы
везде, - всю почти Россию пешком выходил. А ведь нашему брату, убогому
страннику, в дворянские да в чиновничьи дома ходу мало: у мужичков больше
привитаем, от их трапезы кормимся. От них-то и узнал я русский народ...
Познавать его ведь можно только лежа на полатях, а не сидя за книгами да за
бумагами, да разъезжая по казенной надобности.
Сначала подумал я, что если это не закоренелый мошенник, так, по
крайней мере, плут и уж наверное пьяница. Недаром говорится: вор слезлив,
плут богомолен. Но, вслушиваясь в звуки речей, всматриваясь в лицо
Пояркова, больше и больше удивлялся... Ни сизого носа, ни багровых пятен на
щеках, ни мутности в глазах, ни отека в лице, ни одного из признаков
знакомства с чарочкой не было. Напротив, в глазах выражалось много ума и
благодушия, в лице - много твердости характера.
- Послушайте, господин Поярков, - сказал я, - скажу вам прямо: вы меня
удивляете... По вашему лицу, по вашим речам не видно, чтоб вы были...
- Шельмованный негодяй? - перебил Поярков. - Не ропщу на суд
человеческий: творился он волею божией. Поделом я наказан.
- Но...
- Как ни будь крив суд человеческий, - перебил меня Поярков, -
все-таки он творится по божьему веленью.
- Бывает однако, что невинные страдают!
- Бывает, что судье мзда глаза дерет, бывает, что судья неопытен и
дела не разумеет, вершит не по закону, не по совести... Так... Но поверьте,
что за каждым невинно осужденным были другие грехи, до людей не дошедшие, а
к богу вопиявшие. За эти-то тайные грехи и осуждается человек под предлогом
таких, каким он не причастен...
|
