..... - и снова треск.
- Успокойте себя, Владимир Васильич, просим вас покорнейше, сусните хоть немножко, право слово, вам легче будет! - отвечал фистулой другой голос.
- Легче? Легости мне не надо. Я, значит, гуляю, а ты подлец - вот весь мой разговор с тобой, и кончено! - произнес сиплый голос и потом запел:

Гусар, на саблю опираясь,
В глубокой горести стоял!{401}

- Кто там такой? - спросил я.
- Охотник, батюшка... мужички в рекруты везут сдавать за себя... охотник загулял, - отвечала хозяйка.
- Что же трещит там такое?
- Ну, да хмелен уж очень, так посвязали его... опасаются тоже, чтобы чего не случилось, сюда-то уж приехал до зелена змея пьяный, да и здесь еще полштофа выпил, ну так и опасаются, посвязали.
- В таком случае, тетка, пусти меня в избу, здесь угарно, да и пьяный, - сказал я, вставая.
- Батюшка, да в избе-то тараканы, морозила, морозила, не переводятся окаянные, да и только.
- Нет, ничего, я не боюсь тараканов.
- Ну, как изволишь, - отвечала старуха и стала провожать меня, бормоча:
- Опасаются тоже, пятьсот рублев уж прогулял, пожалуй, еще облопается - и пропали денежки.
Изба, куда я вошел, была большая и обрядная, стены струганые, печь белая, перегородка от нее дощаная, лавки и полицы чисто вымытые. В переднем углу под образами стоял стол, за которым сидел старик с бритой бородой, с двумя седыми клочками волос на висках, с умным выражением в лице и, как видно, слепой. Одет он был в синий, старинного покроя, суконный сюртук, из-под которого виднелась манишка с брыжами и кашемировый полосатый жилет, тоже, должно быть, очень старинный. Весь этот ветхий костюм его был чист и сбережен наперекор, кажется, самому времени. Рядом с ним помещалась тоже очень опрятная и благообразная старушка, в худеньком старом капоре и в ситцевом ватном капоте. На первый взгляд я подумал, что это бедные дворяне. При входе моем старушка сейчас встала, сказала что-то старику, тот приподнялся, и оба поклонились мне.
- Садитесь, пожалуйста, место будет, - сказал я.
- Ничего, сударь, - отвечала старушка каким-то жеманным голосом, отодвигая свои скудные пожитки в мешочке...